Еженедельная авторская колонка;
Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»
Эксклюзивно для канала «Два Майора»;
Часть 56
Бой тянулся уже восемь часов, и это были самые долгие восемь часов в моей жизни, потому что время на войне течет иначе: оно растягивается, как резина, и каждая минута кажется часом, а каждый час — вечностью, но мы держались, отстреливались, перебегали от укрытия к укрытию, и к тому моменту у меня закончился весь боекомплект, и я остался с пустым автоматом в руках, понимая, что без патронов я бесполезен, и что если противник пойдет в атаку прямо сейчас, мне нечем будет встретить его. Я рванул в подвал того самого дома, где мы недавно оборудовали импровизированный склад, и, спускаясь по осыпающимся ступеням в темноту, услышал за спиной тяжелые шаги — это был командир, который тоже искал укрытие и боеприпасы, и он, заметив меня, подбежал, хлопнул по плечу своей тяжелой ладонью, и в этом жесте я почувствовал ту самую поддержку, которая нужна солдату в самый страшный момент. Мы быстро, не говоря ни слова, набрали магазины, сунули их в карманы разгрузок, и выбежали наверх, где нас уже ждал Митяй, пригнувшийся у стены и показывающий рукой в сторону разрушенных домов за нашей спиной.
«Там за домами стоит вражеская МТЛБ, — сказал он, тяжело дыша. Командир прищурился, пытаясь разглядеть что-то сквозь дым и пыль, и спросил, где именно, и Митяй указал рукой направление. Командир, не долго думая, выхватил из подсумка гранату для подствольника, зарядил ее, вскинул автомат и выстрелил, даже не целясь, просто наобум, в ту сторону, и мы замерли, ожидая, что ничего не произойдет, но через мгновение в том месте, где стояла вражеская машина, повалил густой черный дым. Мы переглянулись втроем, и сначала не поверили своим глазам, а потом, осознав, что командир, этот уставший до чертиков человек, с такой невероятной удачей поразил цель наугад, просто на одной интуиции, мы начали смеяться, и этот смех был каким-то истерическим, нервным, но таким облегчающим.
Прошел еще час, бой продолжался с той же яростью, и я, заняв позицию за старым мостом сгоревшего «Урала», который уже остыл и пах только железом и гарью, сидел и забивал магазины патронами, пытаясь успокоить дыхание и не обращать внимания на гул, доносившийся со всех сторон. Я был так сосредоточен на своем занятии, что не заметил, как из-за обломка стены выбежал вражеский солдат, оказавшийся от меня в каких-то пятнадцати метрах, и я замер, потому что он, к счастью, меня не увидел, и я быстро, не глядя, пристегнул почти заполненный магазин к автомату, вскинул ствол и короткой очередью срезал его, и тот упал, как подкошенный, в пыль и мусор. Но вдруг, спустя секунду, я поднял глаза и увидел, как этот же солдат медленно, неестественно медленно, начинает вставать, и он стоял, смотря на меня, а его автомат валялся между ног, и он просто стоял, тяжело дыша, и я с ужасом понял, что моя короткая очередь не остановила его, и я, не раздумывая, подстегнул магазин, вскинул автомат и длинной очередью высадил все оставшиеся патроны ему в грудь, броня заискрилась от попаданий, а он рухнул наземь, наконец, затихнув. Я сидел, дрожа, и смотрел на его неподвижное тело, и когда я снова отстегнул магазин, меня окликнул пулеметчик, лежащий за небольшой клумбой неподалеку, и крикнул, что этот хохол снова пытается встать, и я не успел ничего сделать, но пулеметчик, лежа, прицелился и короткой очередью попал ему точно в голову, и теперь уже всё, тело дернулось и застыло навсегда. «Что это было, блядь?!» — закричал я, чувствуя, как внутри поднимается паника, и мой голос срывается от напряжения, на что пулеметчик, вытирая пот с лица, ответил спокойно, но с какой-то ледяной уверенностью: «Что-что, наверняка под наркотой, видел я таких, они уже не люди, они не чувствуют боли, пока им голову не оторвут».
