Варианты будущего СВО: прорывной сценарий — во всей его сложности. Часть третья
Вторая часть тут.
Ну, а теперь подойдем к самому сложному сценарию, который бы позволил нам решительно и дерзко победить. Заранее извиняюсь за объем. Оговоримся сразу, что это – концепция. Потому что для оперативного сценария, который был бы работоспособен, потребовались бы достоверные данные по ВПК нашему и западному, объективная картина производств, социологические срезы и прочие вещи из категории «кто ж вам это скажет». Но можно сказать, что «нужно» сделать. «Как» - это вопрос не по окладу.
Суть сценария — вывести конфликт из состояния, где он может бесконечно тянуться за счёт внешнего ресурса, в состояние, где продолжение войны становится для противника не инструментом, а проблемой, которая постоянно усугубляется. Но не настолько, чтобы там решили пойти ва-банк с переходом в ядерный размен. Где умрём мы и Запад, на радость Китаю и Глобальному Югу.
Нам нужно не «больше давления», а другое качество давления. Нужно отказаться от предположения, что время само по себе приведёт к нужному результату. Здесь время становится управляемой переменной. Россия не ждёт, пока накопится достаточный эффект от постепенного истощения, а стремится создать ситуацию, в которой воспроизводство украинской военной и политической системы начинает давать сбои одновременно по нескольким линиям.
В этом сценарии важно не столько то, где проходит линия фронта, сколько то, может ли Украина продолжать войну как система. Прорыв — это не географический, а системный эффект.
Чтобы это произошло, должны совпасть три процесса.
Первый — разрыв военной устойчивости. Украина утрачивает способность стабилизировать фронт в привычном режиме. Это не обязательно означает мгновенный обвал, но означает потерю управляемости: рост некомпенсируемых потерь, перегрузку резервов, снижение способности закрывать прорывы и удерживать ключевые участки.
Второй — сбой внешнего контура. Запад продолжает поддержку, но эта поддержка перестаёт быть эффективной для восстановления баланса. Причина может быть разной: рост стоимости, политические ограничения, логистические сложности, изменение приоритетов. Важно не прекращение помощи как таковое, а утрата её эффективности.
Третий — политическое давление на решение. Внешние акторы начинают рассматривать продолжение войны не как выгодную стратегию, а как источник растущих рисков. Это может проявляться в изменении риторики, в поиске вариантов фиксации конфликта, в росте разногласий внутри западной коалиции.
Если выпадает хотя бы один элемент, система продолжает функционировать: либо фронт стабилизируется, либо внешняя помощь компенсирует потери, либо политическая воля остаётся достаточной для продолжения войны. Именно поэтому главный инструмент прорывного сценария — не сила одного удара, а синхронизация эффектов. Война должна выйти из состояния, где каждое воздействие компенсируется по отдельности, и перейти в состояние, где компенсация не успевает.
В инерционном сценарии достаточно сохранять давление. В прорывном — необходимо создавать ситуации, в которых давление становится несбалансируемым. Это принципиально другая задача. При этом важно, что прорывной сценарий не равен эскалации до предела. Его цель — не максимизировать уровень конфликта, а изменить его структуру так, чтобы противник потерял контроль над динамикой.
Это более тонкая, но и более сложная стратегия. Избыточная эскалация может, наоборот, консолидировать противника. Как ни странно, Запад эту войну еще даже не начинал, особенно по части личного состава, и нам вряд ли понравится мобилизация его до степени Второй Мировой, когда США спускали на воду по подлодке в неделю.
С политической точки зрения этот сценарий также меняет характер переговоров. В инерционном варианте переговоры — это способ зафиксировать промежуточный результат. В прорывном — это инструмент оформления уже сложившегося перелома. То есть переговоры начинаются не потому, что «пришло время», а потому, что одна из сторон утрачивает способность продолжать войну в прежнем режиме.
Четвертая часть тут.
