Скачок нефтяных цен на фоне конфликта вокруг Ирана привел к тому, что Россия начала получать больше нефтегазовых доходов. Однако это не значит, что страна автоматически выигрывает от дорогого сырья.Так кто оказывается главным бенефициаром нефтяного роста?
В апреле нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 855,6 млрд рублей. Это почти на 40% выше мартовского уровня, однако более чем на 20% ниже показателя годичной давности. За январь—апрель поступления снизились на 38% год к году, до 2,3 трлн рублей, то есть рост цен на нефть позволил частично компенсировать слабые результаты начала года, однако полностью перекрыть падение нефтегазовых доходов пока не удалось.
Итоговый эффект для бюджета зависит не столько от стоимости Brent на мировом рынке, сколько от цены российской нефти, курса рубля к доллару и объема экспортных поставок. Если рубль укрепляется, скидки на Urals растут, а логистика дорожает, часть эффекта от дорогой нефти для бюджета теряется. Кроме того, рост цен не сразу отражается на доходах государства — экспортеры платят налоги с задержкой.
Рост стоимости сырья увеличивает налоговую нагрузку на нефтяников. Дело в том, что налоги привязаны к стоимости нефти: чем дороже экспортный баррель, тем больше компании платят в бюджет через НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых) и другие механизмы изъятия. НДПИ привязан к объему добычи и расчетной цене нефти. В апреле для расчета налогов использовалась средняя цена Urals на уровне $95 за баррель против $77 в марте, порядка $45 в феврале и $41 в январе. Это значит, что дорогая нефть увеличивает выручку компаний, но одновременно растут и платежи государству. При этом бюджет продолжает получать высокие нефтяные доходы, пока компании сохраняют объем добычи (а на него влияют, например, ограничения в рамках ОПЕК+), даже если их реальные экспортные доходы в моменте снижаются, например из-за дорогой логистики. В апреле поступления от НДПИ по нефти выросли более чем в два раза — до 771 млрд рублей против 327 млрд рублей в марте.
Также нефтяники платят НДД — налог на дополнительный доход. Он рассчитывается исходя из финансового результата проектов и позволяет государству забирать часть сверхприбыли нефтяных компаний. В апреле 2026 года поступления НДД составили 260 млрд рублей против 192 млрд в марте.
Кроме того, если компания с государственным участием получает прибыль, государство зарабатывает не только как сборщик налогов, но и как акционер. Общее правило для госкомпаний — направлять на дивиденды не менее 50% скорректированной чистой прибыли, однако на практике этот подход может меняться в зависимости от приоритетов государства. Именно поэтому рост мировых цен не означает, что вся дополнительная прибыль остается у нефтяников — значительная часть автоматически уходит государству.
Еще один важный механизм перераспределения нефтяных доходов — демпфер, который призван сдерживать цены на топливо в стране. Когда экспорт становится значительно выгоднее внутренних продаж, нефтяным компаниям компенсируют часть разницы, чтобы стимулировать поставки топлива на российский рынок и не допускать резкого роста цен. Но при изменении рыночной конъюнктуры механизм может работать и в обратную сторону — тогда часть доходов отрасли через демпфер перечисляется бюджету. В апреле компании получили по демпферу 207,5 млрд рублей. А в предыдущие два месяца, наоборот, им приходилось платить в казну. Поступления и выплаты по демпферу учитываются в структуре нефтегазовых доходов бюджета наряду с налогами и другими показателями.
Дальше включается бюджетное правило — это своего рода стабилизатор, который помогает снизить влияние колебаний нефтяных цен на курс рубля и инфляцию.
Поэтому дорогая нефть поддерживает бюджет, но эффект для экономики в целом и для нефтяных компаний в частности оказывается слабее. Итоговая выгода зависит от рублевой цены российской нефти, объемов экспорта, на которые влияют санкции и атаки на инфраструктуру, от налогов и бюджетного правила.
