БЛИЖНИЙ ВОСТОК БЕЗ ВАШИНГТОНА
Владимир Аватков, доктор политических наук, международник, тюрколог @avatkov
Приходят сообщения, что Иран получил приглашение присоединиться к Мекканскому соглашению о взаимной обороне, которое 7 августа подписали Саудовская Аравия, Турция и Пакистан. Об этом заявил глава информационного агентства иранского парламента Мехди Рахими; Эр-Рияд, Анкара и Исламабад пока официально это не подтвердили. Ещё совсем недавно новый союз называли «мусульманским НАТО» и обсуждали прежде всего как потенциальный инструмент сдерживания Ирана. Теперь предполагаемого противника, наоборот, приглашают за стол переговоров.
Почему именно сейчас? Потому что война США и Ирана поставила вопрос региональной безопасности ребром. Саудовская Аравия, Турция и Пакистан формально не создают антиамериканский блок — наоборот, Исламабад прямо называет соглашение оборонительным и открытым для других стран. Но логика очевидна: государства региона хотят иметь страховку, которая не зависит от Вашингтона. В саудовской прессе соглашение подаётся именно как усиление национального и регионального сдерживания. Р.Т. Эрдоган также заявил, что Мекканское соглашение должно укреплять безопасность региона. На этом фоне особенно примечательно, что Пакистан уже выступает посредником в контактах между Вашингтоном и Тегераном, а Сирия заявила о готовности присоединиться к мекканскому формату. То есть речь может идти не о трёх странах, а о постепенном расширении региональной системы и об изменении общей модели безопасности.
Военная арифметика тоже заставляет воспринимать это серьёзно. Саудовская Аравия даёт финансовые ресурсы и энергетику, Турция — вторую по численности армию НАТО, собственный оборонно-промышленный комплекс и развитые БПЛА, ракеты и системы ПВО, Пакистан — огромную сухопутную армию, боевой опыт и ядерное оружие (хотя последний пункт не обговаривали пока ни в одном соглашении). Если к этой связке добавить Иран с его ракетными силами, дронами, ресурсами и со стратегическим положением, баланс меняется принципиально. Это уже потенциальная региональная конструкция, в которой бывшие противники получают общий механизм консультаций и коллективного сдерживания.
Для России это тоже имеет значение. Мекканский формат интересен нам прежде всего как часть формирования полицентричного мира. Само обсуждение инклюзивной региональной безопасности уже что-то позитивное: если в одной системе потенциально оказываются Саудовская Аравия, Турция, Пакистан и Иран, безопасность региона перестаёт быть исключительно американской забавой. Практический интерес России — более стабильный Персидский залив, снижение рисков большой региональной войны, безопасность энергетических и транспортных маршрутов и расширение пространства для взаимодействия с Ираном, Турцией и арабскими монархиями. Конечно, риски есть: неизвестно, выдержит ли такая конструкция первый серьёзный кризис, внешнее давление и ответ Штатов и не превратится ли она в очередной блок против кого-то.
Именно поэтому Мекканский договор стоит рассматривать шире самого текста соглашения. США не обязательно вытесняются с Ближнего Востока: пока ни Эр-Рияд, ни Анкара, ни Исламабад не отказываются от отношений с Вашингтоном. Но их поведение показывает другое: американская гарантия перестаёт быть единственной страховкой. Китай уже доказал, что способен сводить Саудовскую Аравию и Иран за одним столом. Турция строит собственный ВПК. Пакистан превращается в посредника между противниками. Иран ищет выход из изоляции. Поэтому нынешняя война ускоряет процесс, который шёл и раньше: государства региона начинают создавать механизмы безопасности, в которых Вашингтон не является единственным арбитром. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне. И похоже, сегодня на Ближнем Востоке эту мысль начинают понимать сразу несколько столиц.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
