Ко мне обратилась Анна Васильевна из Лобни. Ее сыну 46 лет, он – инвалид, и ему необходимо попасть на лечение в центр Логинова, который специализируется на онкологии и гастроэнтерологии. Мы стали выяснять, почему официальными путями не могут туда попасть, и узнали, что Анна Васильевна, на самом деле, из Бахмута. В 14-м году после госпереворота, когда Бахмут еще был Артемовском, она и ее родня выходили на площадь с российскими флагами, но ВСУ их быстро подавили. Анна Васильевна с семьей уехала в Ставрополь. Ее дедушка был партизаном в Великой Отечественной, и видеть ВСУ она хронически не могла. Но в 16-м году они вернулись уже в Бахмут, им сказали, что «атошники» мирных особо не трогают. А в 22-м ВСУ начали превращать город в крепость.
Многоэтажка Анны Васильевны стояла на возвышенности, обзор был прекрасным, и она видела, как к городу подступали русские солдаты. Но украинские военные жителей из дома выгнали, Анну Васильевну несколько раз прогоняли от ее двери, не разрешили забрать даже документы. Им сказали, чтоб шли куда хотят. Анна Васильевна с сыном инвалидом, матерью, дочкой и ее 9-летним сыном поселились в подвале соседнего дома, откуда они без надобности старались не выходить. А, выходя, Анна Васильевна, видела шевроны у украинских военных – «Рабовласник». То есть рабовладелец. Военные говорили, что после войны они получат тут землю и четырех рабов из жителей Донбасса. За русское слово могли расстрелять. В подвал военные регулярно приходили с проверками, искали детей, чтобы изъять. Семьи прятали детей. Говорили о том, что нужно любыми путями выбираться и соглашались на предложение украинских волонтеров, уезжали. А Анна Васильевна оставалась. Ее уговаривали уехать, но она наотрез отказывалась.
Перед домом украинцы ставили военную технику и одну 152-ю самоходную гаубицу, из которой постоянно обстреливали Горловку и Донецк. Отстрелявшись, гаубица уезжала. В подвале иногда появлялась мобильная связь, и дочь Анны Васильевны сумела выбраться с сыном, сейчас она в Подмосковье. Она умоляла мать ехать с ней, но та говорила, что сейчас никак не может. В один прекрасный день гаубица была уничтожена, всушники были этим очень расстроены, и Анна Васильевна вдруг резко засобиралась уезжать. Она связалась с украинскими волонтерами, те приехали за ней и отвезли на западную Украину. Оттуда они пересекли границу с Польшей. И через Литву, Латвию выбрались в Россию. Это было очень долгое путешествие, но, наконец, семья в полном составе собралась в Лобне. И, на удивление, здесь в считанные дни они получили российское гражданство. Мне этот момент показался странным, и я попросила выяснить, почему.
Оказалось, что Анна Васильевна в 22-м вступила в партизанский отряд, которым дистанционно руководила девушка из Донецка. Всего их было в отряде 10 человек из Бахмута. Анна Васильевна с детства хотела быть похожей на деда партизана. Она поставила себе целью помочь нашим уничтожить украинскую технику и передавала информацию нашим. Занозой для нее стала та 152-я гаубица. Анна Васильевна поклялась себе, что не уедет из Бахмута, пока эту гаубицу не уничтожит. А наши не могли гаубицу поймать, она слишком быстро перемещалась. Но в один прекрасный день Анна Васильевна успела оперативно передать ее координаты, и гаубица была уничтожена огнем. Но с ней очень скоро связалась командир отряда, сказала, что ее сообщение запеленговано, и надо любой ценой уходить.
Сейчас семья живет на съемной квартире. Анна Васильевна ни на что не жалуется. На еду хватает, крыша над головой есть – и прекрасно. Свои действия она не считает подвигом, для нее это – долг перед дедом, перед Россией. Единственное о чем она просит – помочь ей определить сына в центр Логинова. Если никто оттуда не откликнется, будем писать запрос.
