Уважаемый Дмитрий Ольшанский написал сегодня интересный текст вроде бы на тему победы Ирана над Америкой, а по большому счету — о том, почему Россия не победит в СВО.
Суть примерно такова:
Иран победил Америку так же, как победили ее и Вьетнам с Афганистаном, а именно — по модели «припадочного пофигизма»:
«Я, дяденька, припадочный. Я тебе сейчас глазик выколю, и хоть в тюрьму пойду, хоть убьют меня, мне все равно, судьба у меня такая. А ты что без глаза делать будешь?То есть страна отмороженного пофигизма, у которой нет… [ничего], а есть только этот отмороженный пофигизм, — побеждает страну, у которой есть всё… а вот пофигизма у нее нет».
И поскольку «страна, у которой есть всё» ради победы «ничем жертвовать не готова», то она проигрывает.
При этом сам Ольшанский в этой схеме не на стороне Ирана, потому что
«лучше быть пусть и более уязвимым, но зато благополучным человеком, нежели беспризорником с гвоздем».
Тут справедливости ради следует сказать, что истоком данной «модели» является, скорее всего, известная мысль Гегеля (которая впоследствии кем только из великих не обсуждалась) о диалектике господина и раба, или что господин отличается от раба тем, что не боится смерти и готов рисковать жизнью ради достижения признания раба. Ну, не будем сейчас углубляться в философские дебри, скажем только, что в этой философской тени США господином, то есть победителем, изначально не выглядят, а вот Иран как раз более похож, как его ни называй — хоть «припадочным пофигистом», хоть «беспризорником с гвоздем».
Далее Ольшанский оставляет Иран и США и переходит к более близким нам темам:
«Очевидно, что в паре России и Украины Россия ну никак не является «Ираном».
Соответственно, «Ираном» в этой паре, по мнению Ольшанского, является Украина:
«Они — как та вторая мать перед царем Соломоном, которая спокойно относится к тому, что ребенка разрубят пополам. Ну, разрубят. И? …Русский человек просто хочет пожить по-человечески. И если есть в России подлинная национальная идея, то именно к этому она и сводится».
Ну, выводы понятны.
И вот тут возникает некая неясность и смутность, ощущается некий перекос логики, что ли: вроде бы всё и правильно, но как-то не вполне, не до конца, и, в конечном счете… как-то неправильно.
Трудно делать эпохальные выводы на основе рассуждений об абстрактной России или абстрактном русском человеке: конкретика у каждого своя и, переходя к абстракции, у каждого получается своя Россия и свой русский человек, которые будут совсем как у Ольшанского или, наоборот, ничем на тех, кто им описан, не похожи.
Но даже если этим обстоятельством пренебречь и пытаться трактовать текст только из него самого, то всё равно возникают «трудности перевода». Прежде всего, как нам кажется, потому, что непонятно, что означает «пожить по-человечески», и еще потому, что тема цены не раскрыта — цены, которую надо заплатить за вот эту «национальную идею».
«Пожить по-человечески» — понятие вполне себе классовое, не побоимся этого слова. И в погоне за этой ценностью, некоторые «русские люди» вполне готовы проявлять истинный фанатизм, как у Достоевского:
«Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».
Именно фанатизм оправдывает для этих «русских людей» и бордюринг, и шарики-фонарики и всякое другое непотребство, включая многомиллиардное воровство и взяточничество. И эти люди ради своего «пожить по-человечески» за ценой не постоят, конечно.
Русские люди из других классов тоже любят «пожить по-человечески», сомнений нет. Однако тут вопрос цены очень существен: готовы ли они ради этого лизать сапоги оккупанту-фашисту или оккупанту-либералу, или безыдейному отечественному «начальнику»? За всех не скажем, но мы — не готовы. И многие — не готовы. Нам даже кажется, что большинство — не готовы.
Скажут, что это большинство не решает, а решают как раз те, кто любят чай пить. Да, это так. Но тут, знаете ли, тоже есть некая диалектика — «начальство» без народа не существует.
Так что рано делать выводы, нам кажется.
