Теперь вопрос — что делать? Вопрос, что делать, не праздный, но этим заниматься надо сейчас. Во-первых, мы должны признать, что мы в следующие несколько лет, может быть пару десятилетий, будем находиться в войне. Это может быть война очень горячая, то, что сейчас, это может война ползучая, даже если она уйдёт в другие регионы, — у нас будет два поколения, которые можно считать практически воюющими. И нам нужно научиться с этой войной жить. То есть это не значит, что нужно всё закончить, перестать развивать экономику, свернуть всё. Наоборот, нам нужно строить нашу государственную систему, строить нашу экономику таким образом, чтобы она выполняла не только задачу развития, но и задачу обороны. Как это делалось? Это сопоставимые вещи.
Дело в том, что нам в любом случае всю инфраструктуру — мы начинаем новый технологический цикл — нам всё равно придётся строить новую инфраструктуру. И здесь несколько понятных вещей. Я просто их перечислю.
Нам нужно сделать так, чтобы наша новая критическая инфраструктура была защищена. Это значит, что наши нефтехранилища, узлы связи, датацентры и так далее должны быть либо заглублены под землю, либо они должны быть прикрыты, как прикрыты наши ядерные станции. Нам нужна инфраструктура, которая может выжить в той войне, которую нам навязывают.
Следующее — нам нужно перестроить систему управления. Нам нужна Ставка, потому что только Ставка может решить координацию на самом высоком уровне при одновременном делегировании огромного числа полномочий вниз. А это возможно только тогда, когда у нас создаётся новая культура принятия решений, культура доверия, культура служения и так далее.
Следующий вопрос. Нам нужно сделать большие инвестиции в предотвращение биотерроризма. Мы вот в этой новой нормальности должны понимать, что так или иначе, будь это военные или просто биологические угрозы, они будут продолжаться. И при том уровне демографическом, который у нас есть, нам нужно сохранять каждую жизнь в стране. Нужна система мониторинга и так далее.
Дальше нам нужно сделать так, чтобы армия и общество стали едиными. Вот эта разница между системой принятия решений, системой закупок, которая существует в армии, и та система, которая существует в нормальной невоенной экономике, — они сейчас, вот этот разрыв, он работает против нас. Нам нужно сделать так, чтобы армия стала гораздо более гражданской, а общество стало немножко более военным. То есть у нас есть огромный, огромный кусок экономики, который работать может и общество тоже, и на армию, и на общество. Те же самые, то, что сейчас делается в дронах, то, что делается и может делаться в медицине, и так далее, я не буду перечислять. То есть двойное назначение структур, одновременно военное и невоенное. И культура армии, культура общества так или иначе должны сливаться.
Я сейчас не буду говорить про разведку и контрразведку, но я закончу, наверное, тем, что надо перестать быть хорошими. Мы очень хорошие для наших врагов. Мы медленные. Мы им позволяем очень много. Они нас не боятся, потому что много-много красных линий, о которых мы говорили, так и остались на бумаге. И поэтому без даже выхода в какую-то ядерную войну, не дай-то бог, у нас вообще-то есть огромный спектр возможностей.
Ну, возьмём просто-напросто тот факт, что вся Западная Европа сейчас зависит от привозного газа. Вы знаете, что такое взрыв газовоза? Вот они устраивали это. Взрыв газовоза — это эквивалент, если его правильно взорвать, конечно, да, ядерного, небольшого ядерного взрыва. Они должны это понимать, и это значит, им кто-то должен сказать об этом, сказать прямо, открыто. Просто они перестали бояться.
Ну и прежде всего, наверное, да, прежде всего я поддержу всех. Нам нужен образ будущего. Нам нужен образ будущего страны. Нам нужен образ будущего нашей инфраструктуры и так далее, и так далее. Спасибо».
